"Я бы спорила с Толстым"



Неукротимый нрав художника, дизайнера, живописца Жанны Сташкевич.

Жанна Сташкевич - латвийский художник, дизайнер. Свои работы она начала выставлять еще будучи студенткой Академии художеств. Ей принадлежат несколько монументальных росписей в Риге, Цесисе, Москве. Жанна - автор эскизов декораций и костюмов к постановкам в Национальном театре им. А. Упита, Новом Рижском театре и Лиепайском театре.

Извечный вопрос о том, что есть ремесло и что есть искусство? Вы задавали его себе?

Да, как всякий человек творчества.

И что тогда для вас есть ремесло?

Наверное, я бы поставила его в один синонимический ряд с понятием профессия. Ремесло, профессия - эквивалентны зарабатыванию денег. Живопись я никогда ремеслом не считала.

Но ремесленническим навыкам все же учились...

Я закончила обычную среднюю школу, но рисовала всегда, сколько себя помню. И всегда относилась к этому только как к удовольствию, а к людям, создающим картины, - с восторженным пиететом. Когда я пришла к преподавателю Быкову, которому столько современных художников благодарны за то, что он им "поставил руку" и которого все почитали как гуру, он спросил: "Жанна, а зачем вы ко мне пришли? Чего вы хотите? В академию поступать?". Я искренне ответила, что просто хочу научиться рисовать. Вариантов ответа у меня не было. Быкову это почему-то понравилось. Наверное, не я одна считаю, что нельзя искусством зарабатывать деньги наравне с производителем мясо-молочных продуктов. Да, я продаю свои картины. Иногда. От случая к случаю. Поэтому не могу сказать, будто зарабатываю живописью себе на жизнь. Очевидно, государственные реформаторы решили, что искусство... (после внезапного приступа смеха) - действительно не ремесло и не профессия, если художникам, музыкантам и актерам так мало платят.

Сегодня же художник сам может назначать цену на свои работы!

Может. Конечно, может. Только кто же столько заплатит?! Богатых и тонких ценителей не так уж и много. При этом я все же себя отношу к ремесленникам в хорошем смысле слова - я дизайнер и этим зарабатываю на жизнь. Я счастлива, что у меня такая работа. И еще есть театр! А живопись - это как привилегия. Я сама себе могла бы позавидовать: хочу пишу, хочу - нет, хочу продаю, хочу - никому даже не покажу. Но это именно сегодня. Я понимаю, что в мгновение ока все может измениться. У меня был период, когда я осталась без работы, терпела, испытывала унижения... Вот опять возвращаясь к вопросу о ремесленничестве! Хорошо исполнить роспись - ремесло высокого качества, но придумать ее, необыкновенную, проникновенную, удивительную, - это искусство. А что касается продать дорого, за столько, за сколько это может стоить, или согласиться на любую приемлемую цену, то это ведь вопрос, скорее, стратегии, чем тактики. В свое время мудрые коллекционеры из частных лавочек специально покупали за бесценок работы молодых импрессионистов, провоцируя их выдавать на-гора новые и новые полотна, чем те и снискали себе славу салонных художников.

Определение "салонный" вам не по вкусу?

Когда-то мы все воспринимали этот эпитет как уничижительный. Тот же Быков произносил его ну если не брезгливо, то уж наверняка пренебрежительно. Мы все говорили себе: опуститься до коммерческих интересов!? Как можно?! Мы не продажные, как на ихнем Западе! Святая Мария, сколько из-за этого прекрасных работ не увидели свет, сколько талантливых художников прозябали на чердаках!

То, что сейчас Жанну Сташкевич, всегда так трепетно относившуюся к высокому предназначению в творчестве, стали называть салонной художницей, обижает?

Клеймо поставили, это верно. "Ой, какой ужас!" - поначалу расстроилась я. А мне в ответ: "Ну наконец-то! Все правильно - вот и покупать тебя теперь стали". Хотя занимаюсь я вроде бы тем же и крутых пируэтов не делала. Просто изменилось словесное оформление привычных понятий. Видимо, я очень консервативна в своих дефинициях, мне трудно воспринимать все новые определения на слух - коробит до сих пор. Вот почему я не могу коротко ответить на вопрос: что есть ремесленничество, а что - искусство.

Вы во всем так уперто консервативны?

В каких-то ситуациях - да. Один знакомый недавно сказал: Ну, знаешь, сейчас такое время, что и десять заповедей-то трактуются иначе!". А мне кажется, что они-то как раз воскрешаются и возвращаются к нам в своей первозданности. Можно менять какие-то привычки, манеру одеваться, но не свой собственный костяк. Можно учиться смирению, о чем, кстати, пришлось мне задуматься, когда в здешнем костеле сестра Елена, с которой я часто беседую, терпение (сейчас его модно называть толерантностью) вознесла на некий пьедестал. Как трудно было, если бы вы знали, мне в это уверовать! "Как! - хорохорилась я сама с собой. - Художника нельзя заключить в никакие рамки! Если он не свободен от вериг зависимости, он не создаст ничего!". А терпение важно и в браке. Я это знаю: у меня большой стаж супружеской жизни - уже двадцать лет. Хотя как бы изначально понятно, кому терпеть - женщине же, конечно...

Терпение в браке... Когда вы осознали такую необходимость?

Не сразу. У нас и сейчас идет постоянная борьба, потому что каждый хочет быть лидером. И сыновья у нас такие, и доберман был таким же! По-моему, вся наша семья носит в себе бациллу завоевания права на лидерство и в то же время все четверо способны уступать. И я, и муж, и двое мальчиков оказались готовы к терпению и даже смирению. Но это сейчас, лет десять назад все было совсем не так.

В юности, как и все, вы были максималисткой?

Я была не просто максималисткой, а жуткой максималисткой. Эту стадию я прошла. Не знаю, как меня тогда мой муж терпел! Теперь я себя уважаю, потому что стала такой серьезной, такой дисциплинированной! Не представляю, как я вообще в академию поступила? Если мне что-то не нравилось, я могла встать и уйти. Период учебы, с одной стороны, был временем высокой духовности, с другой - яростного самоутверждения, часто за счет скандальности и вызова. Все учреждения давят на личность, я почувствовала это еще в школе и вижу: то же самое происходит с моими детьми. Как я их понимаю! И сейчас, когда я порой ругаю своего старшего сына Даниэля, подруга "нейтрализует" меня: Жанна! Вспомни, какая ты сама была! Да ты ведь еще и в академии слыла своевольной...". Действительно, если мне было смешно, то остановиться я уже не могла. Держалась за живот и уходила с лекции. А теперь сыну пишут замечание в дневнике: "Смеялся на уроке, не мог остановиться". Подруга говорит: "Но ведь это ты!". Да, соглашаюсь я и думаю: зато теперь я стала мудрая и правильная. Иногда я думаю так с гордостью, иногда с необъяснимой печалью.

Вы католичка?

Да, я католичка и, видимо, поэтому не готова по православному предписанию подставлять вторую щеку, если меня по одной уже ударили. Не готова к толстовскому непротивлению злу насилием. В католичестве не признается полное смирение, там не возбраняется борьба, протест, сила, темперамент ни в работе, ни в личной жизни, ни в отстаивании своих взглядов. Толстовская проповедь о том, что каждый должен думать о совершенствовании себя самого, и тогда весь мир станет совершенным - ведь это же борьба! Иначе как добиться этого совершенства? Я не пропагандирую католичество как веру, мне сейчас интересно познавать все религии. С одинаковым увлечением погружаюсь в восточные религии, в православие, в ислам... И всюду я вижу образ совершенства, тяготение к нему.

Религии же, Жанна, существуют не одно тысячелетие, а мир все так же грезит о совершенстве...

Так человек-то ведь совершенным не рождается. Он рождается в грехе. Потому и оказались мы на земле, а не в раю. В нас заложен грех первородный, и мы еле-еле успеваем в этой жизни хоть что-то сделать, чтобы искупить то, что когда-то совершили не по предназначению.

Жанна, а какие свои театральные работы вы могли назвать собственным шагом к совершенству?

Я бы не сказала, что в театре я как художник поселилась прочно и пустила там корни. Все мои работы для спектаклей скорее носят спорадический характер. Одним из первых спектаклей была моя дипломная работа в Лиепайском театре. Ставили Вкус меда Шейли Делэни, судьба которой напоминает мне становление многих наших творческих личностей. Постановка Фрекен Юлии Стриндберга в Национальном театре им. Упита (в то время я еще училась в академии) для меня, автора оформления спектакля, Инары Слуцки и Юриса Рийниекса получила неожиданное продолжение в сегодняшней пьесе Времена молодости. Мы как бы встретились вновь на этой же сцене через много лет после того спекталя, когда наша тройка показала себя, запустив Фрекен Юлию на довольно долгое время. Восстановлена прежняя сценография, но мы, трое, предстаем в ином качестве. Юрис тогда еще только пробовал себя как режиссер, Инара сегодня - примадонна, ну и я вроде бы теперь уже не начинающий художник... Герои по сюжету тоже встречаются через двадцать лет и вспоминают прошлое. Получилось, что и мы тоже встретились в том же составе, ну, правда, не через 20, а через 15 лет. Юрис пожелал, чтобы на сцене стояла изготовленная мною ширма: не декорация, а именно произведение искусства, за которой, вполне возможно, и прячутся мои трудные шаги в поисках совершенства.

Работа дизайнера всегда позволяет вам делать то, что вы считаете профессионально нужным, или заказчик корректирует тем, что он платит, а стало быть и музыку заказывает он?

Помню, как утверждала свою первую роспись. Я была на грани: мол, захочу - уйду и деньги не нужны! А захочу - похвалите! Но не имеете права критиковать! (Сейчас я своих учеников в школе дизайна учу: так работать нельзя!). Понимаете, я впервые услышала, будто я что-то делаю не так! Чувствовала: лицо горит от едва сдерживаемого гнева, но оглянулась и увидела людей, которые меня рекомендовали, и поняла, что сейчас отвечаю не только за свою профессиональную репутацию. Можно было сказать: "Не нравится? До свидания!" или жалостиво пролепетать: "Я потратила время, я вложила душу...". Мне ведь так хотелось, чтоб понравилось! Наверное, случись это годом раньше, я бы ушла. Эта ситуация стала для меня переломной. Я не ушла, но, конечно, "прошлась" по всем, кто там был - бессловесной не осталась, и роспись все-таки утвердили, за исключением одного персонажа и то потому, что я уже сама успокоилась. Помню: терпение было, но не было смирения. Я все равно защищалась, наступала, убеждала.

Вам хотелось бы иметь неиссякаемый счет в швейцарском банке и быть расточительной, как Крез?

Мне много чего хочется. У меня двое сыновей, и я хочу, чтобы они получили хорошее образование. Сама бы я с удовольствием ездила за рубеж - ведь этот мир так любопытен! Но я точно знаю, чего мне не надо от денег: я не хочу заниматься выращиванием нового продукта в виде денег. Не это мне надо!

Вы всегда понимаете мотивы поступков своих детей?

Я же человек эмоциональный, а раз я такая, то я ничего не понимаю. Иногда я с ужасом думаю: как сильно я на них давлю! И если честно, мне не очень хочется быть мамой-наставницей, роль подружки мне нравилась бы гораздо больше. Я же ужасно люблю посмеяться. Когда я встречаюсь со своей подругой, с которой знакома с 1-го класса, то мы хохочем, говорим одновременно, но при этом умудряемся слышать друг друга. Смеемся по принципу Анекдот номер такой-то"... То есть достаточно легкого намека, чтоб мы умирали со смеху.

А где вы познакомились со своим мужем, с которым вместе уже два десятилетия?

Это было так называемое уличное знакомство. Я училась в 10-м классе, после поездки на взморье мы с подругой решили еще погулять по Риге. Присели на скамейку, я увидела Антония, он мне понравился и я быстро придумала, как привлечь его внимание. Достала расческу и провела по своим длинным волосам. То есть был холодный расчет. Потом я оставляла портфель в камере хранения, и мы с Антонием уезжали на взморье...

А сейчас способны на такое безрассудство?

Чтобы музыкальный редактор Антоний Мархель бросил свои дела на радио Бизнес & Балтия, а преподаватель и дизайнер Жанна Сташкевич забыла о своих обязательствах перед другими?! Мы оба слишком ответственны. Но когда я и муж свободны от дел, мы, как и в молодости, едем на природу, на свой хуторок, где тишина, покой, созерцание...

Автор: Татьяна Ярославская, Диена

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha